руб

А.Рейман: Если саду не мешать, он выживет

Андрей Рейман: «Настоящая свобода - это огромное количество ограничений»


Не губите природу, и не погублены сами будете… Так, наверное, сегодня может звучать одна из библейских заповедей. Когда-то император Петр I сажал желуди. Сегодня его дубы отбрасывают величественную тень. Садовнику не дано увидеть свой сад в расцвете - он создает его для потомков. А потомки должны быть благодарными. Главный специалист комитета по охране памятников, председатель совета по ландшафтной архитектуре при Союзе архитекторов Андрей Рейман считает, что сады Петербурга - колоссальная историческая ценность. Но не все это понимают.


- Андрей Леопольдович, наши сады еще не умирают?


- Они, скорее, проживают свою жизнь. Так же как и человек. Только она у них более продолжительная.


- Но ведь, наверное, их жизнь зависит от нашего к ним отношения?


- Безусловно. Сады - творение человеческих рук и, естественно, требуют постоянной заботы. Хотя потенциал, который у них есть, огромен. Мы даже не всегда об этом задумываемся. Они многое пережили.


- И в чем их потенциал?


- В жизненных силах. Тех, которые заложены природой. Причем сады, которые были созданы много лет назад, оказались более стойкими, чем их современные собратья. Они имели хорошую биологическую основу. Тогда еще не было развитой промышленности и такого губительного влияния самого человека от всей его жизнедеятельности. Поэтому, как ни странно, в очень многих садах сегодня как раз выживают двухсотлетние деревья. А современные, посаженные после войны, не всегда выдерживают нагрузки.


- Ваша главная боль сегодня? Что нужно спасать?


- Сегодня важно понимание того, что объекты, которые есть в Петербурге, созданы в основном сто, двести и более лет назад, и это колоссальная историческая ценность. Не каждая европейская столица может похвастаться таким богатством. Сегодня у нас в городе можно увидеть все типы садов, которые существовали и существуют, и это тоже большая редкость. Я часто говорю о том, что Петербург - это музей садового искусства под открытым небом. Хотя музея садового искусства, как ни странно, в нашем городе нет. Вот в Лондоне есть музей истории садоводства…


- А у нас его и не было?


- Не было никогда, хотя в свое время, когда начинали создавать музей города, который располагался в Аничковом дворце, там была секция садово-паркового дела, ее возглавлял Курбатов. После того как музей был ликвидирован, все эти фонды были распределены по разным хранениям и как целостная коллекция не сохранились. Сегодня такой темой ни один из музеев не занимается.


- Что собой представляет музей в Лондоне?


- Он посвящен развитию садового дела, при нем есть специализированная библиотека, и все желающие могут ознакомиться с книгами по этому направлению. Там представлены орудия труда садовников, старые материалы, которые были найдены в архивах и при археологических исследованиях. Есть небольшой сад, где показан исторический ассортимент растений. Это центр, который привлекает всех, кто этим направлением интересуется. Во всех странах дворцово-парковым ансамблям уделяется огромное внимание, все это очень бережно сохраняется, несмотря на то что возможности везде разные. Но отсутствие возможностей не является поводом к уничтожению, что часто происходит у нас. Говорят: денег нет, ухаживать не на что, это никому не принадлежит, никому не интересно, значит, нужно застроить. В объединенной Европе тоже не все просто. Вдоль Берлинской стены существовали исторические сады, некоторые даже были разделены на отдельные части. Сегодня стена разобрана, и сады нуждаются в очень больших инвестициях. И как раз немцы занимаются собиранием камней…


- Собиранием камней - в образном смысле?


- И в образном, и в реальном, потому что немцы ведут достаточно глубокие научные исследования по каждому объекту. Глядя сегодня на знаменитые сады в окрестностях Потсдама, видишь, что они тоже испытывают финансовые трудности - часть дворцов закрыта, потому что нет пока средств на комплексную реставрацию, но при этом изыскиваются фонды, которые могут заняться финансированием.


- Содержать сад дороже, чем купить футбольный клуб «Челси»?


- Не знаю, но вообще это достаточно дорогое удовольствие и всегда было прерогативой состоятельных людей. Сад стоил иногда больше, чем дом. Это искусство богатых, большой престиж для государства, для города, поэтому Петр I уделял столь большое внимание созданию садов в Петербурге, существовали питомники для выращивания посадочного материала. Все было на хорошем профессиональном уровне, причем у Петра хватало времени и понимания, что это важно, поэтому наряду с решением государственных задач он диктовал напрямую, какого диаметра какие породы покупать в Италии, Голландии. Это не было для него второстепенным. Такой характерный пример: во время войны со Швецией продолжались поставки посадочного материала для садов Петербурга, причем корабли шли под чужими флагами и голландским конвоем, чтобы не стать мишенью для противника. И сегодня в европейских столицах этому уделяется колоссальное внимание - не уничтожаются или как-то урезаются старые сады, а, наоборот, к каждому событию создаются новые. В Лондоне к 2000 году, когда отмечали миллениум, создали новый сад. Он небольшой, сегодня еще непривлекательный, потому что сад - это долгая жизнь. Как правило, каждый, кто его создавал, никогда не видел его в законченном образе, особенно если это пейзажный сад. С регулярным было проще, он все-таки достигал развития композиции раньше, лет через пятьдесят. И если садовнику было двадцать, то к преклонным годам он уже мог видеть результаты своего труда. А пейзажный сад - это, в общем, века, чтобы получить полноценную картину.


- У «новых русских» тоже сейчас появилась мода на ландшафтную архитектуру, и они свои альпийские горки на своих отдельно взятых угодьях обустраивают…


- И можно сказать, что это очень хорошо, потому что является своеобразным катализатором развития этого направления. Когда-то историческими садами занимались сами владельцы, очень часто они свои сады проектировали, участвовали в посадках - вспомним Петра I и Екатерину Великую, которая писала Вольтеру, что она сама сажает и сеет, и высылала ему сеянцы кедра из Царского Села.


- История садового искусства в России началась при Петре?


- Нет, раньше, еще при Алексее Михайловиче, который был большим любителем садов, и тогда работали и итальянские архитекторы, и голландские специалисты, и в Московском Кремле все это уже было. При Петре это искусство получило уже больший размах, на почти государственном уровне. Но до советского времени негде было получить специальное образование, хотя были садовые школы при многих дворцах - в Петергофе, в Летнем саду. Только в 30-е годы у нас был создан специальный факультет, сначала в Ленинграде, потом в Москве, и создавала его доктор архитектуры Татьяна Борисовна Дубяго. Она рассматривала садовые объекты с научной точки зрения, как часть художественной культуры. Благодаря ей это направление получило развитие. Но, к сожалению, в те годы эта специальность не была внесена в реестр специальностей СССР. Потом во времена Хрущева сказали, что нам не нужны узкие специалисты, и Дубяго обвинили в космополитизме…


- Какое отношение деревья имеют к космополитизму?


- Дело в том, что русское садовое искусство испытывало большое влияние западного. Вначале у нас работали иностранные садовые мастера, которые создавали Царское Село, Летний сад, Петергоф, и только потом стали появляться русские ученики, которые пришли на смену. При этом много немцев приняли русское подданство. Целые их династии работали садовыми мастерами. В общем, факультет был закрыт, и здесь, и в Москве остались только отдельные группы, и только в 2002 году министр Починок подписал постановление правительства о внесении дополнений в этот реестр, и была введена должность ландшафтного архитектора. После многих стран Африки, где существовала эта специальность, не иметь ее было уже стыдно и неприлично. Как рассказывали московские коллеги, аргументом было: надо же кому-то работать на дачах членов правительства.


- Понятно, им ландшафт должны создавать профессионалы…


- Да, и должна быть такая специальность, иначе люди не могут узаконить свое художественное творчество. Но до сих пор не разработан образовательный стандарт, потому что это тоже некая процедура, которую нужно со всеми согласовать. До сих пор в центральной части России фактически есть только три вуза, которые работают в этом направлении. В Петербурге этим занимается Лесотехническая академия. Бывший ЛИСИ - Архитектурно-строительный университет тоже пытается в этом направлении работать, но там недостает биологических дисциплин, без чего не может быть полноценный специалист.


- Альпийские горки, сады камней вписываются в нашу северную природу, или это просто мода?


- Во второй половине XIX века было очень много декоративных растений, на них пришла настоящая мода. Императорский Ботанический сад направлял в Америку, в другие страны научные экспедиции, появился большой интерес к растительному царству. В середине XIX века было создано императорское общество садоводства в Петербурге. Его первоначально возглавлял директор Ботанического сада, туда входили девять членов императорской фамилии; все министры финансов, включая Витте, Сперанского, Грейга, тоже были членами этого общества, это было частью культуры, престижем, модой. На это тратили большие деньги.


Сад - это микрокосм. В него действительно можно вписать все, что угодно. Пример - сады начала XX века, такие, как репинские Пенаты, где был минимум преобразований, больше использовался природный потенциал, рельеф, естественная растительность, а дополнительными акцентами были павильоны, выстроенные с учетом рельефа, открытых пространств, пруды, которые Репин сам выкопал…


- Мы саду помогаем жить щадяще или радикально - дерево заболело, мы его рубим?


- Нет, мы стараемся его не рубить, потому что в сегодняшних условиях такое дерево может и не вырасти - в силу изменившейся экологии и отношения людей. В то время, когда мы пытались утверждать новые ценности, плохо понимая старые, мы забыли, что нужно не только пользоваться, а нужно помогать, ухаживать, не только брать, но и давать. Во всех парках пытались создать сады культуры и отдыха - в Таврическом, Александровском, на Елагином острове, а они для этого не были предназначены. В результате мы имеем то, что имеем. Многие парки выдержали это с большими потерями. Если вокруг дерева устраивают каток или танцпол, дереву от этого не всегда хорошо.


- Сегодня у многих строительных фирм зазывный девиз есть - «Дом в саду»…


- Да, и новая застройка, многоэтажная причем, теснит границы садов. Но никто не хочет за это платить. А в мире по-другому - скажем, в Амстердаме или Париже те, кто этого хотел, должны были сначала очень хорошо вложиться в этот сад. А потом получить право иметь дом с красивым видом. Сегодня в Петербурге таких примеров практически нет. Единственный - восстановительные работы в Итальянском саду, на Литейном, 55-57. Там было разрешено построить новый дом вдоль брандмауэрной стены, и в инвестиционные условия был заложен капитально-реставрационный ремонт Итальянского сада. С какими-то оговорками это было сделано. Это оказалось достаточно дорого, и в итоге застройщик был очень недоволен тем, что все оказалось дороже, чем он предполагал. А ведь нужно не только построить, но и дальше содержать. И до революции, когда заканчивались все работы по созданию парка, по требованию министра двора садовый мастер готовил заключение, сколько стоит его содержание. У нас тоже такие разработки Ленпроект делал. А потом объект сдали и забыли. В отличие от домов, которые могут, если все хорошо выполнено, пять лет стоять без косметического ремонта, да и то нужна эксплуатация кровли, водостоков, инженерных систем, за садом нужно ухаживать сразу на следующий день после того, как его ввели в эксплуатацию. Особенно в нашем климате. В мировой практике продолжают делать то, что делали в Петербурге раньше, в советское время, в 20-40-е годы, - каждый сад закрывался на ночь, каждый имел сторожа, иначе работа садовника превращается в ничто.


- Из каких средств финансируется содержание всех наших садов?


- Во всем мире это затратные социальные деньги, городской бюджет. Музеи-заповедники, которые имеют статус особо ценных, получают деньги из Москвы, из федерального бюджета. Пытаться из этого извлечь выгоду, как у нас некоторое время назад было, когда решили во времена предыдущего губернатора все отдать коммерческим фирмам, чтобы они содержали сады, невозможно. Некоторые последствия мы видим сегодня.


- И что это за последствия?


- Происходит застройка различными объектами, которые уже по своим масштабам далеко не являются садовыми павильонами. В мировом опыте так не принято. Все понимают, насколько сложно создать сад, насколько сложно его поддержать. Так зачем же его уничтожать, чтобы потом тратить деньги на его восстановление?


- А новые русские занимаются исключительно обустройством своих латифундий, они не меценатствуют?


- Сейчас в работе проект по парку «Екатерингоф», куда будут вложены инвестиции неких частных лиц или частных компаний, по воссозданию утраченных павильонов, по созданию новой инфраструктуры на основе исторического образа этого объекта. Что из этого получится, пока трудно сказать. Увидим, когда все это заработает.


- Что у нас с Таврическим садом происходит? Его продают в частные руки?


- Мне трудно сказать, чем все это кончится. В целом ситуация грустная. Это один из ценнейших объектов, который до сих пор посещают иностранные туристы, один из первых пейзажных парков России конца XVIII века, созданный английским садовым мастером Голдом. Это был частный контракт Потемкина. Голд - талантливый английский садовый мастер. Он был не только художник, но и экономист. Поэтому это авторская работа с искусственным рельефом, с искусственными прудами, рельеф сохранился, водная система сохранилась, и в восстановительных работах была сделана попытка как-то все собрать, но, к сожалению, заказчик - Управление садово-паркового хозяйства - не захотел сделать упор на историческую составляющую. В этом тоже проблема, потому что у нас часть садов относится к музеям, и там большее понимание исторической ценности, а часть - к Управлению садово-паркового хозяйства, и там все рассматривается иначе. Мне все-таки больше импонирует, когда в городских садах Лондона ты видишь надпись: «Городские королевские сады Лондона». Это сразу поднимает планку отношения и людей, и туристов, и городского правительства. Там понимают, как это важно, потому что сады - имидж и легкие Лондона. Почему у нас этого не понимают, странно.


- Мы какой-нибудь сад уже потеряли безвозвратно, или мы еще не настолько Иваны, не помнящие родства?


- Значительно сократилась площадь зеленых насаждений - больше 100 гектаров. Где-то скверик ликвидировали, где-то двор зеленый. Ландшафтная архитектура - она для людей, и она страдает больше всего от людей. Мы не понимаем, что сады требуют затрат, они не просто сами по себе растут, их нужно охранять, поливать, мыть, на ночь закрывать, обрабатывать от вредителей, много всего нужно. А они нам после этого подарят свою свежесть, прохладу, красоту, улучшат наше настроение и создадут престиж городу. Мы любим водить своих гостей в Летний сад, теперь в Михайловский можно сводить. Он очень изменился, когда его передали Русскому музею. Хотя он остался открытым и бесплатным. Формально ничего не изменилось. Но есть охрана, которая следит. И люди уже по-другому к этому саду относятся. Хотя рядом, на Марсовом поле, бомжи жарят птиц на Вечном огне…


- А Марсово поле никому не принадлежит?


- Это сложный объект, потому что он не имеет ограды, он был задуман как открытое зеленое пространство. Это уникальное явление, Марсово поле вошло во все учебники по садовому искусству и ландшафтной архитектуре. Объект очень грамотно сделан, там и в XVIII веке был сад-променад с павильонами для певчих птиц, но сегодня изменилась социальная природа людей. Они стали более агрессивны, более безответственны, для них свобода - когда можно все… А настоящая свобода - это когда существует огромное количество ограничений…


- Любой сад в состоянии пережить своих врагов?


- В принципе, да. Если ему не мешать, как правило, он выживает. Деревья пережили блокаду, есть стихи Юрия Воронова:


Им долго жить, зеленым великанам,

Когда пройдет блокадная пора,

На их стволах осколочные раны,

Но не найти следов от топора…


Беседу вела Наталья Кузнецова


Публикуется с сокращениями. Полностью интервью будет опубликовано в еженедельнике «Ваш тайный советник», N35 (164), 12 сентября 2005 г.

07 Сентября 2005

Обсуждение
Добавить комментарий
Другая картинка

Правила написания комментариев

Другие статьи

В ближайшие два года в России планируется перейти на новые стандарты производства горючего.  «Лукойл» уже этим летом заявил о начале производства дизельного топлива стандарта Евро-4. «ТНК-ВР» заявляло о том, что начнет производство по стандарту Евро-4 в следующем году. На заводе «Киришинефтеоргсинтез» также готовятся к выпуску нового бензина с 2008-го года, уже монтируются новые линии.

12 Сентября 2005

Борьба за инвесторов между Петербургом и Ленинградской областью в последнее время обострилась. Крупные проекты приносят немало прибыли. Вот и стараются администрации обоих субъектов придумать способы стимулирования инвесторов.

08 Сентября 2005

В строительном секторе ощущение надвигающейся катастрофы сменились легким оптимизмом и надеждой на улучшение ситуации. Риэлтеры считают, что «большинство покупателей уже отошли от магии заявления президента России о том, что квадратный метр должен стоить 600 долларов».

07 Сентября 2005

Пока банк планирует выделить 50 млн долларов. Это слишком мало, чтобы серьезно повлиять на российский рынок ипотеки, однако достаточно для начала работы программ жилищного кредитования в ряде региональных банков. Скорее всего, ЕБРР собирается запустить в России долгоиграющую ипотечную программу, а 50 млн – это «пробный камень».

06 Сентября 2005

С 1999 года город вдвое увеличил объемы промышленного производства, однако пока так и не достиг уровня производства 1990 года. О том, как правительство Петербурга представляет перспективу развития города на Неве, шла речь на заседании Совета Санкт-Петербургской торгово-промышленной палаты.

02 Сентября 2005
Все статьи1257